Сита Ашока
Её называют «деревом без печали» – само имя, ашока, значит «то, где не остаётся скорби». Небольшое вечнозелёное дерево: гроздья его вспыхивают сначала жёлтым, потом оранжевым и наконец густо-малиновым, а молодые листья свисают мягкими красными кистями. Во Врадже её грозди Радха своими руками возлагает на уши Кришны, гопи окликают её по имени, разыскивая Кришну в ночном лесу, а комментаторы «Бхагаватам» строят на этом имени целую игру слов: один взгляд на ашоку снимает скорбь разлуки. И только за пределами Враджа то же дерево оборачивается своей тенью – это в роще ашоки томилась в плену у Раваны Сита, отчего дерево и зовут её именем.
Дерево во Вриндаване
В двадцать третьей главе Десятой песни «Бхагаватам» жёны брахманов, поглощённых сухим обрядом, бросают жертвоприношение и, наперекор мужьям, братьям и сыновьям, спешат к Кришне с едой. И находят Его – в саду на берегу Ямуны, среди свежих побегов ашоки:
yamunopavane 'śoka-
nava-pallava-maṇḍite
vicarantaṁ vṛtaṁ gopaiḥ
sāgrajaṁ dadṛśuḥ striyaḥ
«В саду у Ямуны, украшенном свежими побегами ашоки, они увидели Его – гуляющего в кругу пастушков и старшего брата Баларамы.»
Игра имени
Почему из всех деревьев сада названа именно ашока? Здесь и раскрывается игра, ради которой Шрила Санатана Госвами и Шрила Джива Госвами задерживаются на этом стихе. Ашока разбирается как a-śoka – «то, из-за чего не остаётся скорби»: едва жёны брахманов, истомлённые разлукой, увидели эти деревья, скорбь их растаяла. «Беспечальное» дерево встретило тех, кто пришёл избыть печаль, и оправдало своё имя1.
Через семь глав ашока звучит снова. Потеряв Кришну посреди раса-лилы, обезумевшие от разлуки гопи мечутся по ночному лесу и окликают деревья одно за другим – ашока стоит во втором же их обращении:
kaccit kurabakāśoka-
nāga-punnāga-campakāḥ
rāmānujo māninīnām
ito darpa-hara-smitaḥ
«О курабака, ашока, нага, пуннага и чампака, – не проходил ли здесь младший брат Баларамы, чья улыбка сбивает спесь со всех гордых женщин?»
Роща свиданий
Эту сцену Врадж потом повторяет на свой лад. В «Ананда-Вриндавана-чампу» Шрила Кавикарнапура выводит из имени дерева саму природу святой земли: раз Вриндаван свободен от всякой скорби, он и полон деревьев ашоки. А в собственной сцене поиска, написанной по следам той главы, он снова ставит ашоку среди тех, к кому взывают гопи: «О красная ашока! Уничтожь нашу скорбь и скажи, куда ушёл Кришна». Само имя дерева делает эту мольбу почти каламбуром – беспечальную просят прогнать печаль.
С ашокой связано и одно старинное поэтическое поверье, которое Врадж принимает с радостью: это дерево зацветает не в срок, стоит прекрасной девушке коснуться его стопой. В «Лалита-мадхаве» Шрилы Рупы Госвами Кришна видит ашоку, распустившуюся не в срок, и думает про себя: не Чандравали ли задела её стопой? В «Видагдха-мадхаве» того же поэта Он по этой же примете угадывает, где спряталась Радха: иначе с чего бы дереву зацвести не ко времени и загудеть слетевшимися пчёлами2?
В «Ананда-Вриндавана-чампу» ту же примету читают гопи, идущие по следам Божественной Четы. Ашока и бакула зацвели не в срок от слёз любви Радхи и прикосновения Её стопы; у корня ашоки остался красный след алты, а пчёлы, бросив цветущую бакулу, толпятся там, где землю смочили Её слёзы.
Оттого ашока-рощи во Врадже – излюбленные беседки свиданий. В «Говинда-лиламрите» Шрилы Кришнадаса Кавираджи Госвами беседка Лалиты с говорящим именем Васанта-сукха-да, «дарующая радость весны», снизу доверху укрыта деревьями и лианами ашоки в белых, розовых, зелёных, жёлтых и тёмно-синих гроздьях, а вокруг неё, как лепестки лотоса, – восемь малых беседок, чья сердцевина всё те же высокие цветущие ашоки. У Шрилы Джаядевы Госвами свидание назначено на ложе из свежих листьев ашоки в цветущей чаще, а в антологии «Падьявали» подруга и вовсе остерегает: в ашока-рощу не ходи одна и не слушай там, в укромном месте, звук флейты3.
Её цветами украшают и Саму Божественную Чету. Красные грозди ашоки ложатся на тюрбан Кришны и на Его тёмные кудри серьгами из бутонов; в «Падьявали» гопи, не узнавая, спрашивает про Него: «Кто этот, с серьгами из бутонов ашоки, телом как чёрный оселок, что одним звуком флейты покорил меня?» Бывает и обратное: Кришну украшает Сама Радха.
atha dara-phullam aśoka-latā-
stavaka-yugaṁ vṛṣabhānu-sutā
svayam avacitya hareḥ śravasoś
capala-kareṇa dadhau sumukhī
«Дочь Вришабхану сорвала две едва раскрывшиеся грозди ашоки и трепещущими руками возложила их на уши Кришны.»
Белосияющая ашока
Об одной ашоке во Врадже знают немногие. К северу от Брахма-кунды, у озера Калии, стоит, по словам Брахма-кунда-махатмьи, дерево ашока с белым сиянием: в самый полдень двенадцатого дня светлой половины месяца вайшакха оно зацветает на радость чистым преданным, – и никто не знает об этом, кроме них. Этот стих повторяют и Шрила Джива Госвами в «Гопала-чампу» и «Кришна-сандарбхе», и Шрила Рупа Госвами в «Матхура-махатмье»4.
Поклонение
Цветы ашоки идут и прямо в служение Господу, и книги о служении ценят их высоко – опять же за то самое свойство снимать скорбь. Шрила Санатана Госвами в «Хари-бхакти-виласе» собрал об этом изречения Пуран:
«Поклоняясь Господу Хари, что снимает страх и скорбь с сердец Своих преданных, прекрасными цветами ашоки, человек обретает право войти в Его высшую обитель. …А кто чтит Владыку вселенной цветами бакулы и ашоки, пребудет в обители Хари столько, сколько восходят солнце и луна.»
С ашокой связан и весенний обряд – Даманака-махотсава, который та же книга предписывает на экадаши светлой половины месяца чайтра. Окончив утренние дела, идут в сад пахучей даманаки и поклоняются богу любви в облике дерева ашока, поднося рис, сандал и другие дары. И молитва при этом снова строится на имени дерева: «О ашока, поклон тебе; ты уничтожаешь скорбь супруги Камы – сними же и моё страдание, даруй мне вечную радость»5. Закончив, срывают росток даманаки – его несут для поклонения Кришне.
Стрела бога любви
Через ашоку в стихи Враджа входит весна с богом любви. «Санат-кумара-самхита» раскладывает пять цветочных стрел Камадевы по слогам кама-биджи: бутон манго, ашока, маллика, мадхави и бакула, по слогу на цветок6. Ашока стоит в этом колчане второй. И стрела её разит без промаха: у Шрилы Джаядевы Госвами не вовремя расцветшая лоза ашоки для Радхи в разлуке – «как копьё, что пронзает мне глаза». Последнее слово всё же за Кришной: истинный бог любви во Врадже – Он, а стрелы Камы лишь служат Ему.
Чайтанья Махапрабху
Дошла ашока и до времён Шри Чайтаньи Махапрабху – и снова через своё имя. В полнолуние месяца вайшакха, гуляя ночью по саду Джаганнатха-валлабха в Джаганнатха-Пури, Махапрабху погрузился в настроение гопи и стал, как они, обходить дерево за деревом, лиану за лианой:
prati-vṛkṣa-vallī aiche bhramite bhramite
aśokera tale kṛṣṇe dekhena ācambite
«Так, блуждая от дерева к дереву, от лианы к лиане, Он подошёл под дерево ашока и вдруг увидел Господа Кришну.»
Место выбрано не случайно: скорбь разлуки, которая гнала Махапрабху по ночному саду, обрывается видением Кришны именно под «беспечальным» деревом – той самой ашокой, что во всех книгах Враджа стоит там, где кончается печаль.
Другая сторона имени
Вдали от Враджа то же дерево поворачивается другой стороной. Когда речь заходит о Раме, ашока входит в стихи уже не рощей свиданий, а местом плена. В десятой главе Девятой песни «Бхагаватам» Шрила Вишванатха Чакраварти, пересказывая «Рамаяну», приводит Рамачандру к похищенной жене:
«Рамачандра увидел Ситу, сидящую в хижине под деревом шимшапа в лесу деревьев ашока, исхудавшую и измученную скорбью разлуки с Рамой.»
Имя Ситы
В этой Ашока-ване на Ланке Сита провела месяцы плена. Отсюда и нынешнее имя дерева – Сита-ашока: имя, обещающее «отсутствие скорби», навсегда связалось с самой скорбной из разлук.
Тот же кровяно-малиновый цвет всплывает и во Врадже, но в единственной мрачной сцене: у Шрилы Кавикарнапуры сражённый Баларамой Праламбасура валится наземь, весь в крови, подобный солнцу, что садится за гору Виндхья, укрытую алыми цветами ашоки. А в небесных садах, на Трикуте, где играет Гаджендра, и в саду мудреца Кардамы, ашока цветёт просто как одно из деревьев рая.
Аюрведа
В аюрведе ашока (Saraca asoca) – прежде всего «женское дерево». Вкус её коры (раса) вяжущий и горький, энергетика (вирья) холодная, а вкус после переваривания (випака) острый; она усмиряет питту и капху. Главная её слава – маточный тоник: отваром коры лечат обильные кровотечения и расстройства женского цикла (рактапрадара, меноррагию), а на этой же коре построен один из самых известных аюрведических составов, Ашокариштха. Идут в дело и цветы: их мякотью, по народному обиходу, останавливают дизентерию. Так и в медицине дерево держит своё имя – снимает недуг, оставляя без печали.
Ботаника
Сита-ашока – небольшое вечнозелёное дерево семейства бобовых (Fabaceae), до десяти метров высотой, с гладкой серо-бурой корой и плотной кроной, дающей густую тень. Листья тёмно-зелёные, глянцевые, до 30 см длиной, из четырёх-шести пар листочков с чуть волнистым краем; молодые побеги мягкие, красноватые, поникающие. Цветок мелкий, с длинной трубкой, раскрывающейся четырьмя овальными долями: лепестков у этого рода нет вовсе, окрашена чашечка; собраны цветы в плотные душистые грозди и с возрастом меняют цвет – от жёлтого у молодых к оранжевому и густо-малиновому у зрелых. Цветёт дерево круглый год, а пик приходится на январь–февраль. Родина её – Индийский субконтинент от Гималаев и Ассама до Шри-Ланки и Мьянмы; на Яву, Суматру, Малайю и Андаманы ашока завезена. Её нередко путают с высокой «ложной ашокой» (Polyalthia longifolia), которую сажают вдоль дорог: это дерево другого семейства, анноновых, и в книгах Враджа его нет вовсе. Ашока шастр – всегда сарака, невысокое дерево с огненными гроздьями.
